Проблематика:

 

Страна:

Портал Opendemocracy публикует статью немецкого историка Леонида Люкса, который проводит параллели между событиями в Польше 1989 г. и евромайданом. По мнению историка, президент Путин повторяет ошибки своих советских предшественников, поэтому ему следовало бы извлечь уроки из того, что произошло в Польше.

Так, 25 лет назад в апреле 1989 г. в Варшаве за круглым столом прошли переговоры между правительством и оппозицией, которые послужили прологом для мирного демонтажа коммунистических режимом в странах Варшавского договора. Это стало одним из самых неожиданных событий 20-го века, а основными последствиями произошедшего стали конец «железного занавеса» и пересмотр «ялтинской системы» миропорядка.

События на Евромайдане в Киеве говорят о том, что процесс, стартовавший 25 лет назад в Польше, до сих пор не завершен, и, кроме того, можно обнаружить множество параллелей между польским «возвратом в Европу» и Евромайданом. Первая очевидная параллель – это схожесть ролей Польши и Украины в структуре миропорядка, созданной под руководством Кремля. Польша после Ялты была слабым звеном «советской внешней империи», созданным в 1945 г. и постоянно подрывающим имперскую мощь. Украина играла похожую роль российского «ближнего зарубежья», особенно, после Оранжевой революции 2004 г.

Вторая параллель, которая объединяет Солидарность и Майдан – это неоднородность политических групп, участвующих в обеих революциях. В Польше противоречивый союз просуществовал недолго. Солидарность была создана в результате коалиции между католическими консерваторами и независимыми левыми группами, рабочими и интеллигенцией, лидера независимых профсоюзов Леха Валенсы и его советников. То же самое происходило на Украине после победы Оранжевой революции в 2004 г. после победы коалиции политические лидеры разбежались в разные стороны, что позволило Виктору Януковичу вернуться в 2010 г.

В то же время, существуют принципиальные отличия между Солидарностью и евромайданом. Также как и евромайдан, Солидарность опиралась на широкую коалицию либералов, левых и националистов. Однако Солидарность не заключала союзов с радикальными националистами, такими как Олег Тягнибок из партии Свобода. Для левого крыла Солидарности, которым руководили политические активисты Яцек Куронь и Адам Михник, и для левого крыла католиков, например, для Тадеуша Мазовецкого, - союз с радикальными националистами был неприемлем.

Творцы «управляемой демократии» в Москве пытаются наказать Украину за то, что та сделала «европейский выбор». И в этом их действия отличаются от поведения Горбачева и больше напоминают доктрину Брежнева с идеями о частичном суверенитете и о «братстве» социалистических стран. Путин использует доктрину Брежнева для стран «ближнего зарубежья». Вмешиваясь во внутренние дела Украины и поощряя сепаратизм на востоке страны и в Крыму, российский президент, кажется, забыл свои собственные предупреждения об утопичности сценария восстановления империи. Такие попытки повернуть время вспять, как правило, не приводят к успеху. И судьба Югославии служит тому наглядным примером.

Цитаты:

Putin needs a Polish lesson in Ukraine.

There are lessons to be learned from the mistakes made by the USSR in Poland in 1989, and what is happening in Ukraine today. President Putin, however, is repeating the mistake of his Soviet predecessors.

Twenty five years ago, in April 1989, roundtable negotiations between the government and the opposition took place in Warsaw. They turned out to be a kind of a prologue for the peaceful dismantling of communist regimes in many countries of the Eastern Bloc, one of the most unexpected developments of the 20th century. The key incentive for these revolutions was the aspiration of the old continent’s ‘forgotten part’ behind the Iron Curtain to repair the division of Europe symbolised by the Yalta Conference.

The events of Euromaidan in Kyiv demonstrate that the process of getting over what started 25 years ago in Poland is not finished yet. There are some parallels to be drawn between the Polish drive to ‘return to Europe’ and Euromaidan.

The first parallel compares the roles played by Poland and Ukraine in hegemonic structures created by the Kremlin leadership. Post-Yalta Poland, the weakest link of the ‘External Soviet Empire’ that emerged in 1945, was constantly undermining the empire’s power. Ukraine has played a similar role within Russia’s ‘near abroad’, especially after the Orange revolution of 2004.

The second parallel which brings together Solidarity’s ‘self-limiting revolution’ and Maidan is the heterogeneity of the political groups participating in both revolutions. In Poland the controversial union turned out to be short-lived. Solidarity was held together by a coalition between Catholic conservatives and independent left-wing groups, workers and intelligentsia, the leader of independent trade union Lech Walesa and his advisors.

The same thing happened in Ukraine after the victory of the Orange revolution in 2004: the winning coalition fell apart rapidly and this facilitated Viktor Yanukovych’s eventual political return in 2010.

At this point, another major difference between Solidarity and Euromaidan catches the eye. Like Euromaidan, Solidarity relied upon a wide coalition of liberal, left-wing and nationalist groups. However, Solidarity’s alliance did not include any radical nationalists like Oleh Tyahnybok’s ‘Svoboda’ party. For the left wing of Solidarity in particular, which was headed by political activists like Jacek Kuron and Adam Michnik, as well as for left-wing Catholics like Tadeusz Mazowiecki, a union with radical nationalists would have been unacceptable.

The current advocates of ‘managed democracy’ in Moscow are acting in a completely different way, trying to punish Ukraine for the ‘European choice’ that it has made. They are thus following not Gorbachev but Brezhnev with his ideas about the limited sovereignty of the ‘fraternal’ socialist countries. Putin transfers this doctrine to some of the countries of the ‘near abroad’.

By meddling in the internal affairs of Ukraine and encouraging separatism in the east of the country and in Crimea, the Russian president seems to be forgetting his own warnings and trying to implement the utopian scenario he himself previously criticised – at least the part of it regarding the partial restoration of the collapsed empire. Such attempts at turning back the clock of history usually have little success. The fate of Yugoslavia serves as a graphic example.

 



  • На главную